Якихось 20 років тому передовий загін радянської технічної інтелігенції — фахівці в галузі електронно-обчислювальних машин — вимовляли назву фірми ІВМ з придихом. Адже вона була законодавцем мод у світі комп’ютерів і монополістом ринку обчислювальних засобів. А наймасовіші вітчизняні ЄС ЕОМ були лише не дуже якісною копією машин IBM. У Союзі скопіювали структуру їх виробництва і технічного обслуговування. Історію того, як СРСР дійшов до життя такого, відновив оглядач «Денег» Євген ЖИРНОВ.

Контрабандний рахунок

Будь-яку історію про вітчизняне комп’ютерне минуле прийнято починати з розповіді про те, що прокляті сталінські ідеологи визнали кібернетику «прислужницею буржуазії», а тому розвиток цієї науки взагалі і обчислювальної техніки зокрема в СРСР зупинився. І, мовляв, саме це і стало причиною того, що вітчизняні комп’ютери відставали від зарубіжних на багато років, поки нарешті не відстали назавжди.

Насправді філософська маячня про кібернетику була опублікована в 1953 році, коли в країні над створенням рахункових, як їх тоді називали, машин з успіхом працювало кілька груп учених і конструкторів. Мало того, за своїм рівнем ці комп’ютери хоча й не дотягували до найкращих американських і англійських зразків, але випереджали перші зразки французьких, західнонімецьких, італійських і японських дослідників.

Та й узагалі напрям розвитку науки визначався радянським керівництвом, виходячи зовсім не з ідеологічних переконань, а з потреб конкретних галузей економіки. Перш за все військової промисловості. На початку 1950-х, під час війни в Кореї, американці застосували те, що на сучасній мові називається авіаційним бортовим комп’ютером.

І тому відразу постало питання не про те, як боротися з кібернетикою, а про те, як змусити «прислужницю буржуазії» попрацювати на перемогу соціалізму в усьому світі.

Не меншу потребу у швидкісних обчисленнях мала й радянська система тотального планування. Чи не з перших років існування радвлади органи статистики і планові комісії завалювали вищі організації заявками на рахункові машини. Найбільш відомою і передовою фірмою у сфері механізації розрахунків на початку 1920-х вважалася американська Computing-Tabulating-Recording (CTR), перейменована в 1924 році в IBM. Але вона випускала електронні табулятори, які для радянських організацій були дуже складними й дорогими. У країні з невичерпними трудовими ресурсами вважали кращими набагато дешевші арифмометри.

А щоб вони були ще дешевшими, навіть найсолідніші і найповажніші радянські організації вдавалися до контрабанди.

У червні 1926 року співробітник Вищої ради народного господарства СРСР (ВРНГ) Соловей писав: «Производство арифмометров поставлено на Сущевском заводе треста Моссредпром МСНХ. Завод этот изготовляет до 100 шт. в месяц. Это количество удовлетворяет около 30% существующей потребности, которая может быть определена в 400 — 500 шт. в месяц. В первом полугодии 25/26 года было импортировано из-за границы на 123000 рублей счетных машин. По отзывам Главн. Там. Управления, арифмометры являются одним из самых рентабельных товаров, приходящих из-за границы посредством почтовых посылок и контрабанды».

Справжня потреба країни становила близько 10 тис. арифмометрів у рік. Отже, мимо митниці проходило не менше 80 — 90% рахункових машин. Мабуть, тому було вирішено розширити власне виробництво арифмометрів і, призначивши на них помірні ціни, перемогти цю рахункову контрабанду економічним шляхом. Але зробити це було непросто.

«Ныне вырабатываемые арифмометры Сущевского завода,— говорилося у висновку Головконцескому, — во многом уступают заграничным: они устарели по своей конструкции, громоздки, малопроизводительны и сильно утомляют работающих на них.

Цены на арифмометры нашего производства выше розничных на 65—175%.

Последняя пониженная продажная цена на арифмометры Сущевского завода равняется 331 рублю; за границей же стоимость арифмометра составляет 120—200 рублей.

Заводская себестоимость арифмометра Сущевского завода исчисляется в 260 руб., в то время как на шведском заводе фирмы «Оригинал Однер» себестоимость его равняется 90 рублям.

Причины такого высокого уровня цен на арифмометры Сущевского завода нужно искать в устарелости, и изношенности оборудования и неувязке организационно-производственных процессов на заводе».

Звичайним способом вирішення проблеми на той час було залучення інофірми для організації такого заводу в СРСР або хоча б для передання технічного досвіду виробництва. У всі торгпредства за кордоном були відправлені відповідні пропозиції.

Проте з’ясувалося, що жодна солідна фірма не бажає продавати свої секрети виробництва за ті порівняно невеликі гроші, які пропонували радянські представники. І єдиною компанією, що зацікавилася пропозицією, виявилася німецька «Ганновера». Але щодо неї тут же з’явилися сумніви.

«Фирма «Ганновера», — писав той же Соловей, — не является первоклассной, и ее изделия в СССР мало известны. Поэтому необходимо запросить у фирмы несколько образцов изделий для их испытания».

У 1926 році фірма відправила до Радянського Союзу чотири зразки своїх рахункових машин, але до одержувачів вони не дійшли. Все вийшло, як завжди. Основний імпортер арифмометрів — радянське товариство «Міжнародна книга» — не встиг оформити ліцензії на їх ввезення. І зразки негайно вилучила митниця. Порядки в цій організації і в 1920-і роки навряд чи дуже відрізнялися від нинішніх. На подив німців, їх арифмометри були негайно визнані контрабандою і миттєво продані митницею. При цьому навіть отримані від цього продажу гроші митники не поспішали повертати «Ганновері». Історія набула досить широкого розголосу, і, судячи з документів, усі подальші спроби радянських зовнішторгівців почати переговори з виробниками рахункових машин ще довго не давали ніяких результатів.

Сумбур замість комп’ютерів

Історія неприємна, але для виробництва арифмометрів не смертельна. Врешті-решт, їхня складність відповідала технологічному рівню радянської промисловості, що зростав, і масове виробництво цих машин вдалося налагодити власними силами на Першому державному заводі рахункових і рахунково-аналітичних машин у Москві. Там же, з озиранням на зарубіжні зразки, зокрема й на IBM, почали виробництво і складніших пристроїв — перфораторів, табуляторів і т.д.

Не стояла на місці й радянська наука. У 1939 році в Енергетичному інституті АН СРСР під керівництвом члена-кореспондента академії І.Брука був створений електромеханічний інтегратор для інженерних розрахунків.

Але через два роки почалася війна, і виробництво разом із науковими організаціями переключилися на те, що було потрібнішим фронту. Московський завод рахунково-аналітичних машин, наприклад, почав випуск автоматів ППШ. А IBM у цей час упритул підійшла до створення електронних рахункових пристроїв. Її приклад підстьобнув радянських керівників і вчених. І після війни почалося створення електронних рахункових машин і в різних радянських організаціях, причому деякі з них не стали мудрувати лукаво і просто скопіювали невелику машину IBM-604.

Наздогнати і перегнати Америку заважав не тільки пізній старт, а й відомчі чвари. Академія наук СРСР у 1955 році доповідала керівництву країни: «В 1950 году Академией наук СССР и Министерством машиностроения и приборостроения были начаты работы по созданию в СССР быстродействующих электронных счетных машин.

К этому времени в США уже находилось в эксплуатации более 10 таких машин и велись интенсивные разработки во многих обособленных научных и производственных организациях (университеты, телефонная компания, радиотехническая промышленность, институты военно-воздушных и военно-морских сил и т.д.).

В 1951 году Правительственной комиссией были рассмотрены первые эскизные проекты цифровых вычислительных машин, разрабатываемых Академией наук СССР и Министерством машиностроения и приборостроения.

По предложению комиссии решением Совета министров СССР было поручено Министерству машиностроения и приборостроения построить промышленный образец «Стрела» и было разрешено Академии наук СССР построить экспериментальную большую электронно-счетную машину (БЭСМ). Срок ввода в эксплуатацию машины Академии наук был установлен — I квартал 1953 года, а для машины Министерства машиностроения и приборостроения — IV квартал 1952 года. Надо отметить, что этим и последующими распоряжениями Совета министров СССР машина «Стрела» полностью обеспечивалась радиотехническими деталями, а строительство БЭСМ этими деталями обеспечено не было.

Первоочередность в создании машины «Стрела» обуславливалась отсутствием в академии производственной базы.

Машина Академии была запущена в эксплуатацию в срок (I квартал 1953 г.). Однако ввиду отсутствия у академии электронно-лучевых трубок, поставлявшихся радиопромышленностью только для машины «Стрела», построенная машина обладала быстродействием меньшим проектного (около 600 операций в секунду вместо 10000 проектных); кроме того, в первый год эксплуатации машина работала неустойчиво.

Машина «Стрела» сдана в эксплуатацию в I квартале 1954 г. с хорошими показателями по надежности, но быстродействие машины было значительно ниже проектного. Машина «Стрела» была одобрена правительственной комиссией, и Совет министров принял решение выпустить в течение ближайших лет серию машин «Стрела». В 1955 году выпущена «Стрела-II».

В конце 1954 г. в БЭСМ были поставлены электронно-лучевые трубки, что дало возможность повысить ее производительность в 10 раз. БЭСМ была принята государственной комиссией в апреле — мае 1955 года. Сравнение работ машины академии с серийной машиной «Стрела» на большой задаче показало, что машина академии при меньших габаритах в 3 раза более производительна, чем машина «Стрела».

Але міжвідомчими чварами і поділом радіодеталей справа не обмежувалася. Проблем виявилося набагато більше, ніж розраховували в Кремлі, а результат — набагато гіршим.

Крок уперед —
два кроки назад

Підсумок першого етапу комп’ютерної гонки підбив у 1955 році ЦК КПРС. У доповіді, підготовленій його співробітниками, мовилося: «Отечественная промышленность, выпускающая электронные машины и приборы, недостаточно использует достижения современной науки и техники и отстает от уровня аналогичной промышленности за рубежом.

Особенно ярко это отставание проявляется в деле создания быстродействующих счетных устройств.

Появление быстродействующих вычислительных машин означает новую фазу в развитии математики и техники, так как создает возможности для решения сложных задач, ранее казавшихся практически неразрешимыми, позволяет полностью автоматизировать управление крупными техническими системами и осуществлять маневренное управление ракетами и снарядами.

Работы по созданию быстродействующих вычислительных машин были начаты в СССР на несколько лет позже, чем за рубежом. Первая электронная быстродействующая вычислительная машина «Эниак» была создана в США в 1946 году, и в последующие годы в США была развита крупная промышленность, выпускающая быстродействующие вычислительные машины различных типов. Ряд машин создан также в Англии, Германии, Голландии, а затем во Франции, Швеции, Австралии, Японии и в других странах.

Первая электронная цифровая быстродействующая машина в СССР была построена и вступила в эксплуатацию в 1952 году (главный конструктор — академик С.Лебедев).

В последующие три года советские ученые и инженеры добились известных успехов в создании быстродействующих вычислительных машин. В специальном конструкторском бюро №245 Министерства машиностроения и приборостроения СССР создана машина «Стрела» (главный конструктор — Ю.Базилевский) и организован выпуск серии таких машин, создана малая электронная машина ЭВ-80 (главный конструктор — B.Рязанкин) и разрабатывается несколько специализированных электронных машин.

В Институте точной механики и вычислительной техники АН СССР создана БЭСМ (главный конструктор — C.Лебедев), не уступающая по возможностям машине «Стрела». В Энергетическом институте АН СССР создана машина АЦВМ-3 (главный конструктор — И.Брук), обладающая меньшими возможностями, чем «Стрела» и БЭСМ, но более проста по конструкции и малогабаритная.

В Московском государственном университете, Московском высшем техническом училище им. Баумана, Московском инженерно-физическом институте организована подготовка специалистов по быстродействующим счетным устройствам.

Однако работа по созданию быстродействующих вычислительных машин организована в совершенно недостаточных масштабах, не обеспечивающих удовлетворения нужд советских учреждений в указанных машинах и не позволяющих догнать и тем более опередить зарубежные страны в деле создания быстродействующей счетной техники. СКБ-245 ММиП является единственным промышленным учреждением в этой области, Институт точной механики и вычислительной техники АН СССР и Энергетический институт АН СССР не имеют необходимой производственной базы. Министерство радиотехнической промышленности к работам в указанной области не привлечено.

Несмотря на некоторые успехи советских ученых и инженеров, в последние годы отставание СССР от заграницы в развитии быстродействующей вычислительной техники увеличилось.

Так, в 1951 году в США имелось 15 типов универсальных быстродействующих цифровых машин в общем количестве 5 больших и около 100 малых машин. В 1954 году в США имелось уже свыше 70 типов машин общим количеством свыше 2300 штук, из них 78 больших, 202 средних и свыше 2000 малых. У нас же в настоящее время имеется лишь два типа больших машин (БЭСМ и «Стрела») и два типа малых машин (АЦВМ и ЭВ), а в эксплуатации находятся лишь 5 — 6 машин.

Мы отстаем от США не только по числу типов и экземпляров быстродействующих вычислительных машин, но и по качеству имеющихся машин.

Основная наша серийная машина «Стрела» по ряду показателей уступает серийной американской машине IBM-701. Так, скорость производства сложения, являющегося основной операцией при решении задач на машине, в IBM-701 в восемь раз больше, чем в «Стреле» (16600 сложений в секунду против 2000 сложений в секунду), при вдвое меньшем количестве электронных ламп и впятеро меньшем числе кристаллических диодов, имеющихся в машине. Малая серийная машина ЭВ (копия американской машины IBM-604) обладает малой скоростью действия (до 100 сложений в секунду).

Часть имеющихся сил и средств тратится на выполнение малоперспективных работ, отстающих от уровня современной техники. Так, изготовленный в СКБ-245 электромеханический дифференциальный анализатор с 24 интеграторами, представляющий собой исключительно сложную и дорогую машину, имеет по сравнению с цифровыми электронными машинами весьма узкие возможности; за рубежом от изготовления таких машин отказались и производят лишь цифровые электронные дифференциальные анализаторы (например, машина «Мадида»).

В настоящее время за рубежом особое внимание уделяется нематематическим применениям быстродействующих счетных устройств.

Современные скорости военных самолетов требуют электронного управления артиллерийским огнем. По литературным данным, во время войны в Корее на американских истребителях успешно прошли испытание электронные вычислительные машины, спаренные с радиолокатором и автоматически устанавливающие прицел на самолет противника. В США разработаны счетные устройства, связанные с дистанционными взрывателями и автоматически вычисляющие путь, пройденный ракетой, бомбой или снарядом; автоматические зенитные орудия с электронным управлением и т.п.

Без специализированных быстродействующих вычислительных устройств вряд ли возможно управление ракетами дальнего действия, а также борьба с ними. Поэтому наличие специальной вычислительной техники приобретает не меньшее значение, чем наличие того или иного оружия и транспортирующих его ракет.

Примером цифровых электронных машин, пригодных для работы с реальными объектами, является машина «Дженкомп-С», построенная фирмой «Джекобс» для военных целей. Эта машина содержит 800 субминиатюрных ламп и имеет размеры 56 х 61 х 71 см. Она измеряет входные данные по 9 каналам 10 раз в секунду, работая в истинном масштабе времени, и имеет 3 выходных канала. Аналогичная машина создана фирмой «Хьюз». По литературным данным, большая машина «Дисеак» используется корпусом связи армии США в соединении с установками управляемых снарядов. Эта машина смонтирована в двух фургонах и может работать в полевых условиях. Серийные большие американские машины IRA-1103 и IBM-701 пригодны для управления движением самолетов-перехватчиков и ракет.

Советская промышленность отстает от зарубежной также и по технологии производства вычислительных машин. Так, за рубежом широко выпускаются специальные радиодетали и изделия, применяющиеся в счетных машинах. Из них на первом месте следует указать германиевые диоды и триоды. Производство этих элементов успешно автоматизируется. Автоматическая линия на заводе «Дженерал электрик» выпускает 12 миллионов германиевых диодов в год.

В больших масштабах за рубежом выпускаются безламповые магнитные элементы, специальные лампы (запоминающие лампы, преобразователи и т.п.), сверхминиатюрные лампы для вычислительных машин, а также разнообразные стандартные блоки для вычислительных машин.

Весьма перспективным является изготовление готовых радиосхем (усилителей, приемников и т.п.). В так называемых печатных схемах сопротивление и проводники наносятся на изолятор различными составами типа фольги и красок, что избавляет от намотки проводов и монтажа схем на пайке. Из печатных схем могут быть собраны малогабаритные приборы, которые показывают себя надежными в эксплуатации, устойчивыми к ударам и большим колебаниям температуры. Они легко взаимозаменяемы и при массовом производстве очень дешевы.

Для массового изготовления стандартных радиоизделий, преимущественно военных, в США создана специальная автоматическая линия «Проект тинкертой».

Считаем, что промышленность, производящая электронные машины, должна быть существенно расширена. Необходимо создание новых специальных конструкторских бюро и заводов для разработки и выпуска электронных счетных устройств.

Для изготовления быстродействующих счетных устройств необходимо наладить массовый выпуск специальных малогабаритных радиодеталей.

Кроме обычных радиодеталей нужно выпускать в массовом порядке германиевые диоды и триоды, готовые радиосхемы, стандартные блоки для счетных устройств, безламповые магнитные элементы, сверхминиатюрные и другие специальные лампы.

Для организации массового выпуска радиодеталей и изделий необходимо улучшить технологию производства, добиваясь его полной автоматизации при автоматическом контроле за каждой операцией. Для этой цели следует организовать проектирование и изготовление специализированных станков-автоматов и автоматических контрольных устройств».

Копіювати все

Але одним розчерком пера проблему розв’язати не вдалося. Потрібно було створювати цілком і повністю комп’ютерну промисловість. У світі з’явилися комп’ютери другого покоління на напівпровідниках, виробництво яких в СРСР було в зародковій стадії. Виникла і ще одна проблема. Кожна зі створюваних в СРСР машин мала власний пристрій, власну систему команд, і було загалом не зовсім зрозуміло, яка з них краща і яку слід розвивати передусім.

Мало того, потрібно було забезпечувати виробництво обчислювальних машин у країнах соцтабору, а там теж кожний ішов до світлого комп’ютерного майбутнього власним шляхом.

«В братских социалистических странах,— писав радянський фахівець М.Раппопорт,— также создаются электронные счетные машины. Так, Институтом вычислительной техники Академии наук Китайской Народной Республики недавно создана универсальная электронная счетная машина. В Польше построена счетная машина, которая может управлять производственным процессом.

Создают новые счетные машины и инженеры Венгрии. В Научно-исследовательском институте связи недавно построена электронная счетная машина, а в Сегедском университете — первая логическая машина.

Большие успехи в создании счетных машин имеются в ГДР (особенно счетно-клавишных машин), Чехословакии (электронная машина САПО) и других странах социалистического лагеря».

До середини 1960-х ідея централізації та стандартизації стала опановувати уми керівних мас. Добре, що існував яскравий приклад такої концентрації виробництва і експлуатації комп’ютерів у одному центрі — корпорація IBM.

У радянському огляді обчислювальної техніки за рубежем підкреслювалося монопольне становище IBM на комп’ютерному ринку і розписувалися переваги, які воно дає: «Во-первых, фирма IBM является гигантским резервуаром капитала. Во-вторых, она выделяет такие ассигнования на новые исследования и разработки, которые превышают все вместе взятые ассигнования ее конкурентов (в том числе в Японии, ФРГ, Франции, Англии). В-третьих, фирма IBM проникла во все капиталистические страны мира и открыла там не только обслуживающие и торговые центры, но и учредила исследовательские лаборатории, учебные заведения, заводы по производству своей продукции. В-четвертых, фирма IBM является непревзойденной приманкой во всем мире как работодатель. В-пятых, национальное и общее управление фирмы IBM более энергично, более информировано и, кроме того, более гибко, чем у какой-либо другой гигантской корпорации.

Поэтому, хотя многие фирмы пытаются применить ту же политику, стратегию и тактику, что и фирма IBM, они обречены на неудачу, поскольку не обладают вышеуказанными возможностями и качествами».

Радянських керівників це застереження не бентежило. Фінансові можливості в соцтаборі були, людей вистачало. Справа була за малим — скопіювати заводи, сервісну структуру, навчальні центри і самі комп’ютери IBM. Відповідне рішення соцкраїни ухвалили на засіданні комітету з електроніки Ради з економічної взаємодопомоги, яке відбулося в 1967 році у Варшаві.

Євген ЖИРНОВ,
«Коммерсант-Власть»

(Далі буде)